Академия Российской словесности

Юрий Беляев об интеллектуальном зеркале эпохи

22-23 апреля 2015 года в Москве в РАНХиГС прошел деловой форум «Качественная пресса России и перспективы ее развития». На нем с докладом «Интеллектуальное зеркало эпохи: литература, печать, образование» выступил президент Академии Российской словесности Юрий Антонович Беляев.


При анализе современности почти всегда главное внимание уделяют экономике, идеологии, социальным проблемам, но на самом деле цивилизованное общество начинается с культуры. Без культуры невозможен никакой технологический прогресс, если бы не появились первые музыкальные ритмы и поэтические рифмы, человек дальше каменного топора и не продвинулся бы, скорее всего, не изобретя даже колесо.

Вот с этой культурой в нашей стране сейчас проблем не меньше, чем и во всем остальном мире. Особенно прискорбно в объявленный правительством год литературы повторять ставшую избитой азбучную истину о том, что мы перестали быть самой читающей страной в мире. Уступаем теперь и англичанам, и французам, и прочим разным шведам. Хотя нас упрекали в том, что в советское время читали слишком много макулатуры, особенно по причине идеологических издержек, но основная классическая литература, не только русская, но и мировая, была не только доступна читателю, но и была востребована им. Сегодня же, как это ни удивительно, на единицу серьезной литературы макулатуры выпускается и читается гораздо больше, чем в советское время. Это, в первую очередь, низкопошибная коммерческая литература, как отечественная, так и зарубежная, а также многочисленные графоманские опусы, выпускаемые, как за счет автора, так иногда и с помощью друзей издателей.

Тотальная коммерсализация издательско-литературного процесса развращает как издателей, так и самих писателей, которым освобождение от идеологических шор и пресловутая свобода творчества мало что дали. Где новые Пушкины, Бунины, Есенины, Булгаковы? Их нет. А новым именам, поддерживаемым модными премиями, на самом деле место уготовано на обочине общенационального литературного процесса. А уж жалких подражателей Агаты Кристи, производителей бесконечного дамского чтива, вообще мало кто считает за реальных писателей. И получается, что к снижению грамотности за счет издержек общего образования, добавляется и резкое снижение интереса к чтению по причине неадекватности запросам общества и издателей и самих авторов.

Естественно, что чтение такой литературы не способствует духовному развитию общества, которое сталкивается с не менее глубокими проблемами и в образовательной сфере. И мы видим, что образование и словесность в России являются сообщающимися сосудами. Даже трудно определить, что раньше приходит в общество – литература или образование.

Конечно, образование является выдающимся социальным институтом, без которого развитие современной цивилизации было бы невозможным. Но в наше время школа должна, на мой взгляд, действовать в 10 раз более эффективно, чем сейчас.

Обратимся к истории. В дореволюционной России учебные программы гимназий мало чем отличались от академических курсов советских и постсоветских университетов, а иногда даже и превосходили их. Например, в гимназии с классически уклоном изучали два иностранных и два мертвых языка – древнегреческий и латынь, чего даже не было в программе моего родного филологического факультета МГУ, где было на один язык меньше. В воспоминаниях известного общественного деятеля того времени Шацкого приводится такой известный факт, ученик спрашивает преподавателя гимназии: «Зачем нам такие сложные предметы в таком количестве?». И педагог ответил: «Затем, чтобы отличаться от других».

Теперь же школа и образовательный процесс служат для другой задачи – чтобы не отличаться от других. И вот такое упрощение функций образования можно рассматривать как очередную мину под мировой цивилизационный процесс.

Кризис образования в нашей стране усиливаются еще и проблемой выбора исторического пути развития. Как школьное и институтское образование может быть качественным в стране, в которой нет господствующей идеологии, и все еще ведутся дискуссии, нужна ли она вообще. Хотя любое государство без идеологии выглядит аморфным бутафорским образованием. Основу образования в нашем отечестве подрывает и отсутствие четких социальных идеалов, и учитель и ученик живут, как в туманном прошлом, так и в туманном будущем. Приведу поразительный пример: насколько четкими могут быть у педагога духовные и идейные ориентиры, если по ЦТ после фильма, восхваляющего героизм и мужество красногвардейцев, идет сразу же передача об их жесткости и о благородстве белогвардейских офицеров? И кем должен ощущать себя школьник, потомком Чапаева или потомком Юденича. А выдвигаемая рядом экспертов концепция исторического примирения оказалось не до конца разработанной и востребованной обществом.

Но не разобравшись в собственном прошлом, невозможно строить будущее. И это ахиллесова пята современного российского образования и всего общества в целом.

Кризис образования в нашей стране, вызванный отсутствием четких идейно-социальных ориентиров, усугубляется проблемами качества образования: неудовлетворительной подготовкой преподавательских кадров, бездумной коммерсализацией образования и постоянными экспериментами с школьными программами. Здесь и американская модель обучения, с натаскиванием и заучиванием вместо естественного усвоения образовательного материала.… И пресловутый ЕГЕ, когда вместо проверки реальных знаний происходит нелепое , иногда доходящее до комизма тестирование…. А в результате доходит до того, что не только школьники, но даже и студенты затрудняются в написании диктантов, не говоря о уже о сочинениях. И проведенный буквально на днях тотальный диктант по русскому языку дал такие результаты: только два процента написали диктант без ошибок. Дошло до того, что в настоящее время идет масса дискуссий на тему: «Обязательно ли в современном мире быть грамотным?» И самым характерным штрихом ущербности современного образования в России является тот факт, что в ГД постоянно поднимается вопрос об отставке министра образования, причем вопрос поднимался как в отношении действующего министра, так и его предшественника. Так что во дворце образования все не благополучно, как с теорией, так и с практикой.

Из проблемы низкого качества образования вытекают проблемы низкой грамотности населения и повсеместной потери интереса к чтению. Но к этим негативным процессам причастны не только проблемы образования, о которых уже говорили, но и кризис современной литературы, а также кризисное состояние отечественной прессы.

Сегодня более 40% россиян не читают книг и почти 80% не покупают, а значит и не читают газет и журналов, частично заменяя их информацией из электронных СМИ.

Вспомним о существовавшем в советское время дефиците книг, которые издавались огромными тиражами и раскупались. Вспомним беспрецендентный для мировой практики проект безлимитной подписки, когда отдельные издания издавались миллионными тиражами. В 1988 г. двухтомник Лермонтова был издан тиражом 14,5 млн. экз. каждый том.

В сегодняшней России тиражи резко упали – до 7000=5000 экз. в лучшем случае. А около половины изданий имеют тираж 500 экземпляров. И это на нашу огромную страну. Но самое прискорбное, что почти половина издаваемых сегодня книг оказываются невостребованными и остаются на складах из-за низкой покупательной способности населения.

Так о какой грамотности может идти речь? И тут необходимо обозначить не менее, а может быть, и более главную тему – тему родного языка.

Язык – средоточие всех проблем в обществе. Язык и литература, язык и искусство, язык и политика, язык и геополитика, язык и иностранная этническая миграция и даже язык и имущественное расслоение общества - все это взаимосвязано. Ведь язык – это тройное зеркало народа, зеркало его духа, духовности. Его интеллекта и его культуры. И поэтому - какой язык, какое зеркало – такой и народ.

И вот здесь я как раз хотел бросить упрек в адрес ваших коллег. Кстати, я сам в молодости был вашим коллегой, работа внешкором популярной тогда воронежской газеты «Молодой коммунист». Так вот, телеведущие, радиожурналисты, журналисты печатных СМИ зачастую претендуют на некую элитарность, на свою непогрешимость. Не понимая, что всего этого не может быть без глубокого знания национальной культуры и совершенного владения родным литературным языком? Это ведь все равно, как если бы вас приглашали в светское общество, вы же должны знать многочисленные параметры использования фужеров, ложек, тарелок и тому подобное, чтобы не выглядеть инопланетянином. И с этим все мирятся. А с культурой национальной, языковой не хотят. Вот это удивительно. Можно сказать, что это условности – но мир условностей и есть цивилизация.

Создается также впечатление, что это может быть и элементом манипуляции массового сознания, как, например, с экспансией английского языка, поскольку создается абсолютно непонятный птичий элитарный язык: транши, дефолты, саммиты, секвестры – который массовая аудитория просто неспособна воспринимать, и, соответственно, возникает некритическое восприятие. Несовпадение представлений о мире у журналистов и аудитории, .отсутствие информационного канала между верхами и низами и приводит к падению доверия к СМИ.

Среди причин удручающего положения печати и кризиса самой журналистики можно выделить 4 основных фактора. Это и проблемы вузовского образования, препятствующее качественной подготовке профессиональных журналистов, это и коммерциализация журналистской деятельности, это и постоянный дефицит финансирования, это и наличие слишком большого количества хозяев, которые пришли на смену государству. Для подтверждения первого фактора существует слишком много примеров. Приведу только один, самый свежий и кричащий. Журналистка «Эха Москвы» по фамилии Рябцева, объявила Россию страной с 8-миллионным населением. Когда же ее собеседник удивился этому, она ничтоже сумняшеся заявила: Я с цифрами не в ладах, я же гуманитарий. Как видите, здесь все ясно без комментариев.

Что же касается коммерциализации, то это «убивает» как журналистов, освобождая их от профессиональной ответственности, так и самих читателей, отупляя их и прививая дурной вкус. Это отталкивает серьезного читателя и в конечном итоге приводит к сокращению тиражей и ухудшению финансового положения издания.